Истоки алхимии

Истоки алхимии Истоки алхимии

В Средние ли века впервые появилась колоритная фигура алхимика? Вовсе нет. К тому времени, когда это оккультное искусство получило распространение в странах христианского Запада, оно уже имело долгую, овеянную легендами историю, терявшуюся во мраке веков.
Легенда повествует о сверхъестественном истоке алхимии, окаянном и вместе с тем чарующем. Она была принесена падшими ангелами, о которых говорится в «Книге бытия»: «Тогда сыны Божий увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал» (Быт. 6: 2). Спустившись на землю, они положили начало родам. От них произошел Тувалкаин, который был «ковачём всех орудии из меди и железа, то есть основоположником кузнечного ремесла.

Это упоминание «падших ангелов» заставляет вспомнить об античных мифах. Так же, как и в случае с титанами из греческой мифологии, здесь идет речь о фантастических существах, наделенных сверхъестественными способностями по сравнению с обычными людьми, но вместе с тем отличающихся от привычного образа ангелов, изображавшихся в качестве воздушных, чисто духовных созданий: эти «ангелы» соблазнились красотой женщин и наслаждаются аппетитными кушаньями, которыми их угощают!

Вместе с тем этнологами и миссионерами было сделано интересное наблюдение: у народов, находящихся на дописьменной стадии развития, примитивная обработка металлов (которая всегда предполагает наличие определенных навыков использования трансмутационных свойств огня, применяющихся для переработки минералов, извлеченных из недр земли) является уделом — привлекательным и вместе с тем устрашающим — небольших постоянных групп кузнецов, передающих секреты своего мастерства от отца к сыну, от мастера (подлинного духовного отца) к ученику.

И другие, как то Рене Алло и Мирча Элиаде, также связывают происхождение алхимии с этими традиционными малыми братствами кузнецов, занимавшихся обработкой металлов у первобытных народов.

Действительно, в среде этих тесных содружеств всегда можно было обнаружить подлинный симбиоз производственной деятельности, практических ремесленных результатов (изготовление оружия и орудий труда) с магическим, чудесным видением всего происходящего — как природных явлений, так и человеческих действий.

«Homo divinans, человек магический, "кудесник", — замечает Рене Алло, — предшествовал типу Homofaber, человеку умелому, обладающему знаниями и техническими навыками...»

Точнее говоря, труд и магия первоначально были тесно связаны друг с другом.

Жреческая алхимия

От священной металлургии впоследствии совершился переход к истокам алхимии в собственном смысле этого слова.

В недрах братств металлургов, хранивших секреты практического обращения с огнем, выплавки и обработки металлов, позволявшие получать и видоизменять металлы и их сплавы, в дальнейшем, когда появились развитые античные цивилизации, зародились тайные ритуалы, заимствовавшие свою чудотворную Символику из практики металлургов и кузнецов.

Короче говоря, в весьма отдаленные времена, восходящие к эпохе ранней Античности, обнаруживаются истоки алхимии, зародившейся в среде братств или товариществ, занимавшихся выплавкой и обработкой металлов; она унаследовала производственные и ритуальные секреты, хранившиеся металлургами.

В какой же стране впервые появилась алхимия в собственном смысле этого слова? Казалось бы, сама этимология подтверждает правильность традиции, столь дорогой сердцу средневековых адептов, считавших Египет времен фараонов колыбелью их священного искусства (называвшегося так потому, что Оно практиковалось под сенью святилищ).

Действительно, даже если само слово алхимия определенно происходит от арабского el khimiya («химия»), большинство историков склонны считать имя существительное khimiyh производным от древнеегипетского khemi, обозначавшего черный цвет и применявшегося также — видимо, небезосновательно, учитывая темный цветнильского ила, — в качестве названия страны (Khem, «Черная страна» — Египет).

Изобретение алхимии приписывайся загадочному персонажу, которого греческие алхимики, жившие в Александрии, называли Гермесом Трисмегистом, Гермесом Триждывеличайшим. Его представляли то как сверхъестественное существо (древнеегипетский бог Тот, бог мудрости и письма, сопровождавший также души умерших в загробный мир; древние греки отождествляли его с Гермесом), то как историческое лицо, жившее, по одной из версий, с 1399 по 1257 год до н. э. (142 года?!); его могила будто бы находилась в целости и сохранности в окрестностях Эль Амарны, столицы фараона-еретика Эхнатона (супруга знаменитой Нефертити).

Арабские алхимики в начале Средних веков отождествляли Гермеса Трисмегиста с древним пророком Идрисом, некогда явившимся, чтобы научить людей строить первые города.

На протяжении всего Средневековья и даже в последующие времена алхимики ссылались на краткий текст, одновременно лаконичный и таинственный (о котором еще пойдет речь), приписываемый этому легендарному Гермесу Трисмегисту — на «Изумрудную скрижаль».

Она может даже служить образцом текстов, ассоциирующихся с мифами и фантастическими легендами.

Можно провести интересную параллель, с точки зрения традиционных легенд, между «Изумрудной скрижалью» (начертанной, как явствует из самого названия, на этом драгоценном камне) и Святым Граалем, чашей, которая, как гласит наиболее древняя версия легенды, была вырезана из цельного гигантского изумруда, упавшего со лба Люцифера в момент низвержения его архангелом Михаилом. Не идет ли речь в том и другом случае о совершенном и всеобъемлющем знании, утраченном, но затем обретенном вновь?

Вот полный текст «Изумрудной скрижали»:

«Не ложь говорю, а истину изрекаю.

То, что внизу, подобно тому, что вверху, а то, что вверху, подобно тому, что внизу. И все это только для того, чтобы совершить чудо одного-единственного.

Точно так же, как все сущие вещи возникли из мысли этого одного-единственного, так стали эти вещи вещами действительными и действенными лишь путем упрощения применительно случаю того же самого одного-единственного, единого.

Солнце — его отец. Лупа — матерь его. Ветер вынашивает его во чреве своем. Земля вскармливает его.

Единое, и только оно, — первопричина всяческого совершенства — повсеместно, всегда.

Мощь его есть наимощнейшая мощь — и даже более того! — и явлена в безграничии своем на земле.

Отдели же землю от огня, тонкое от грубого с величайшей осторожностью, с трепетным тщанием.

Тонкий, легчайший огонь, возлетев к небесам, тотчас же низойдет на землю. Так свершится единение всех вещей — горних и дольних. И вот уже вселенская слава в дланях твоих. И вот уже — разве не видишь?! — мрак бежит прочь. Прочь!

Это и есть та сила сил — и даже еще сильнее! — потому что самое тончайшее, самое легчайшее уловляется ею, а самое тяжелое ею пронзено, ею проникновенно.

Так, так все сотворено. Так!

Бессчетны и удивительны применения, которые воспоследуют, столь прекрасно сотворенного мира, всех вещей этого мира.

Вот почему Гермес Триждывеличайший — имя мое. Три сферы философии подвластны мне. Три!

Но... умолкаю, возвестив все, что хотел, про деяние Солнца. Умолкаю».

Происхождение этой «Изумрудной скрижали», по мнению профессиональных историков, не теряется в отдаленном и таинственном прошлом. Современные исследования позволили установить, что этот текст переведен с арабского на латинский язык в X веке и, очевидно, восходит к греческому оригиналу IV века н. э., эпохи алхимиков Александрии.

На данной стадии исторических исследований не обнаружены алхимические тексты, оригинал которых был написан на древнеегипетском языке (факт, сам по себе не дающий оснований отрицать существование этого священного искусства в эпоху фараонов). Именно в Египте, но позже, приблизительно в III—V веках н. э., появились первые алхимические тексты, написанные на древнегреческом языке адептами в Александрии.

Арабы

Если из Александрии, этого крупнейшего города эллинистического Египта, алхимия в VI веке проникла в Византийскую империю, то средневековый Запад познакомился с ней значительно позднее благодаря посреднической деятельности мусульманских алхимиков, труды которых переводились на латинский язык.

Вторжение арабов в Египет способствовало глубокому проникновению алхимических исследований в мир ислама. Традиция, заслуживающая доверия, представляет в качестве первого мусульманского алхимика Халида ибн Джазида из династии Омейядов, правившего Египтом в первой половине VII века н. э. Его учителем был некий отшельник Мориен, прибывший в Александрию из Рима и являвшийся, в свою очередь, учеником другого христианского алхимика — Адфара.

В VIII веке, после завоевания Испании арабами, стали возможными культурные контакты (частью которых явилась алхимия) христианского мира с традициями ислама и иудаизма.

Простого наличия в средневековой алхимической литературе слов арабского происхождения, вошедших в повседневный обиход, как то: эликсир, алам-бик, атанор — было бы достаточно, чтобы показать историческую важность мусульманского этапа для последующего развития алхимии в христианских государствах Западной и Центральной Европы.

Хотя арабские алхимические тексты стали переводиться на латинский язык уже в X веке, однако лишь два столетия спустя алхимия укоренилась и получила широкое распространение в западном христианском мире.

Не следует также упускать из виду и роль Крестовых походов, создавших условия для плодотворного культурного обмена между исламским и христианским мирами.

Искусство традиционное и священное

Нам стоит постараться уже в самом начале своего исторического исследования не попасть в ловушку, состоящую в фактическом приписывании, даже навязывании нашим предкам собственных взглядов, концепций, надежд и предрассудков, характерных для людей XX века. Для этого необходимо помнить, что средневековая алхимия обладала характерными особенностями, принципиально не позволявшими рассматривать ее в качестве некоего подобия современной химии, хотя и экспериментального, однако совершенно фантастического.

В противоположность современной химии, алхимия представляла собой знание традиционное, когда идея открытия «нового» совершенно не имела смысла, и священное, ибо она зиждилась на передаче секретов. Это было искусство выполнения определенных лабораторных операций, которые должны были соотноситься с иными, нежели работа с материалом, сферами.

Стремление приписать средневековым алхимикам намерения и цели, пусть даже в зачаточном виде, сопоставимые с намерениями и целями современных ученых и инженеров, было бы недопустимым анахронизмом.

Всегда нелишне будет повторить (и особенно когда историк собирается заняться повседневной жизнью алхимиков), что, столкнувшись с точными описаниями феноменов, у средневековых авторов не следует требовать присущего нашему времени четкого различия между материальной реальностью и «оккультными», «экстраординарными» фактами.

Автор: Серж Ютен
 
Алхимия

Читайте в рубрике «Алхимия»:

Истоки алхимии
 

RuCaptcha - заработай на вводе каптч
Рубрики раздела
Лучшие по просмотрам